Боспорское царство и греческие города

Боспорское царство и греческие города на северном побережье Черного моря 48

Беспокойный период борьбы между скифами и сарматами (третье и второе столетия до н. э.) болезненно задел жизнь греческих городов Тавриды. Медленно сдавая позиции под напором сарматов, часть скифов бежала в Тавриду, где они смешались с местным племенем тавров, с тем чтобы стать тавро-скифами. К концу второго века до н. э. тавро-скифы были вынуждены признать высшую власть сарматского племени роксоланов. Независимость Херсонеса и Пантикалея, как и греческих городов Тавриды, была теперь под серьезной угрозой.

Неспособные полагаться на свои собственные силы, греки Тавриды должны были искать помощи в других уголках. Ближайшей силой, о которой они могли думать, было Понтийсхое царство на южном берегу Черного моря в Малой Азии. В третьем и втором веках до н. э. это царство было лишь одним из второстепенных эллинистических государств Ближнего Востока. Его быстрое восхождение началось в конце второго века до н. э. с приходом на

[111]

трои Митридата VI (113 г. до н. э.) 49. Новый царь был человеком могучих жизненных сил и больших амбиций, ставившим своей конечной целью создание мировой монархии. Просьба о помощи Тавридских треков отлично совпадала с его планами расширения своего контроля над северными берегами Черного моря с целью получения доступа к огромным ресурсам Южной России.

Митридат в конце концов был рад послать в Тавриду одного из своих лучших полководцев Диофанта с войском хорошо тренированных гоплитов, насчитывающим шесть тысяч. Было самое время остановить наступление тавро-скифов, чтобы спасти Херсонес. Тавро-скифы имели своим предводителем энергичного Налака, сына скифского царя Скилура; как сын, так и отец были вассалами роксоланов и их совместные владения тянулись от Тавриды до Ольвии. Получив известия о высадке войск Диофанта близ Херсонеса (110 г. до н. а.), Палак попросил своего сюзерена Тазия, царя роксоланов, оказать помощь. Последний послал войска в Тавриду, но они не могли воевать с гоплитами Диофанта. Война шла в холмистых районах южного Крыма, где роксоланам не хватало места для развертывания их кавалерии. Диофант не только смог отбить их атаку на Херсонес, но заставил их отступить к северу, после чего он подчинил тавров (106 г. до н. э.). Обеспечив безопасность Херсонеса, Диофант двинул свои войска к восточной части Крымского полуострова, с тем чтобы сиять скифо-сарматскую угрозу с Пантикапея. Ценой за "освобождение от варваров" для Пантикапея и Херсонеса была обязанность признания царской власти Митридата. Таким путем Митридат стал царем Боспора, в то время как Херсонес, который не являлся прежде частью Боспорского царства, был теперь включен в него (106 г. до н. э.).

С установлением контроля над Тавридой Митридат был теперь вовлечен в сеть запутанных дипломатических интриг средиземноморского мира, поскольку вскоре вступил в развернутую борьбу с Римом.

Испытав многие превратности судьбы, потеряв большинство из своих владений, Митридат должен был укрепиться в Боспоре как своем последнем прибежище. Но рука Рима достигла его даже тут, и римской дипломатии удалось поддержать восстание местных жителей, ведомых его собственным сыном Фарнаком. Для старого царя единственным выходом стало самоубийство (62 г. до н. э.).

[112]

Фарнак в свою очередь был убит местным вождем Асандером, который признал Рим в качестве "властителя" Боспора. Чтобы легализировать свою власть в глазах местного общественного мнения, Асандер женился на дочери Фарнака Динамке, после чего принял царский титул (41 г. до н. э.). Период правления Асандера принес покой в бурную историю Боспорского царства.

Тем не менее, в 16 г. до н. э. начались новые невзгоды, возможно, не без интриги со стороны Рима, где растущий авторитет Асандера воспринимался с некоторым подозрением, в результате чего римская помощь была обещана соперничающему с ним вождю. Следующие годы принесли много беспокойства и изменений на троне. Неприятности были частично результатом столкновения интересов между греками, меотами и сарматами и частично порождались личными амбициями царицы Динамис, которая выходила замуж по очереди за каждого нового претендента на трон. И лишь в правление Аспурга, возможно, четвертого мужа Динамке 50, все успокоилось.

После смерти Динамис (7 г. до н. э.) Аспург женился на фракийской принцессе. Их сын Нотис (царь с 49 г. н. э.) был основателем новой боспорской династии, которая была связана как культурно, так и личностно более с фракийским и иранским, нежели с греческим миром. Жизнь при дворе боспорского монарха быстро принимала новые аспекты, и некоторые поздние боспорские монеты воспроизводят правителя в тяжелом одеянии иранского царя 51.

Рим оказал полную поддержку как Котису, так и его последователям, поскольку контроль за северо-восточным утлом Черного моря имел огромную стратегическую ценность для римских императоров. Таврида служила аванпостом, который давал им возможность, с одной стороны, следить за движением кочевников в степях Южной Руси, а, с другой стороны, защищать тыл их операций в Транскавказском регионе.

Вторжение сначала готов (в третьем веке и. э.) и затем гуннов (в четвертом веке) подорвало на некоторое время связи между Бос по ром и Империей, и только в век Юстиниана I (527-65 гг.) Империя (теперь известная как Византийская) была вновь в состоянии реставрировать свой контроль в Пантикапее, который затем получил новое имя Керчь.

Экономические основы Боспорского царства принадлежали тому

[113]

же типу, что и в скифские времена. Пшеница была главным продуктом. Она выращивалась как на месте, так и импортировалась из степей за Азовским морем. Зерно составляло также основной предмет экспорта. Сам царь был главным продавцом зерна. Множество более мелких продавцов имели офисы в Пантикапее. Представители местной аристократии обладали крупными земельными владениями вблизи города, где они обычно проводили лето, живя в традиционных палатках кочевников, наблюдая за полевыми работниками и находясь в готовности защитить их в случае любого вторжения с севера.

В городах жило значительное количество ремесленников, вовлеченных в различного рода деятельность. Эллинистическая цивилизация постепенно теряла опору в народе. На греческом все еще говорили, но в основном как на официальном языке. Дома его вытесняли иранские диалекты. Греческие одеяния также уступали путь иранской моде. Что касается религиозной жизни, культ Небесной Афродиты, являвшей собою Великую Богиню Малой Азии, был особенно популярен. С конца первого века н. э. стало заметно влияние иудаизма, благодаря притоку еврейских поселенцев. Христианство пришло значительно позже - около четвертого века. Формирование сильного иудаистского сообщества на Боспоре должно было иметь важные следствия в будущем, поскольку оно составляло основание для экспансии иудаизма среди хазар в восьмом и девятом веках, что мы обсудим подробнее позднее 52.

Вся политическая структура Боспорского царства претерпела глубокие изменения. Бывшие демократические институты исчезли, оставив немногочисленные следы. Правительство "Великая Порта" приняло бюрократический характер, не отличающийся от Персидского царства или Византийской империя. Гражданская администрация была отделена от военной, и первая из них возглавлялась "Защитником царства" (ο επι της Βασιλειας), последняя "Предводителем тысячи" (χιλιαρχος).

Обратимся теперь к Херсонесу. Как мы видели, в конце второго века до н. э. Херсонес вместе с Пантикапеем признал власть Митридата IV. Позднее был установлен римский контроль над всей Тавридой, и Херсонес получил "хартию свободы" от Рима, которая означала, что он стал автономным по отношению к Боспорскому царству (24 г. до н. э.).

[114]

Именно Рим теперь принял на себя защиту Херсонеса от его врагов. Когда в течение первого века н. э. давление кочевников стало угрожающим, римский полководец из дунайских провинций пришел на помощь Херсонесу (62 г. н. э.). Город стал отдельно стоящим римским укреплением и римский флот использовал его порт как базу для своих галер.

Под римским протекторатом экономическая жизнь Херсонеса, в основном сельское хозяйство, удачно развивалась. Период второго и третьего столетий н. э. отличался сдержанным, но постоянным прогрессом. Потрясения четвертого и пятого столетий ограничивали экономическую экспансию и делали особо важной задачу обороны. Мы увидим далее, что город смог адаптироваться к новым политическим условиям и поддержать свой авторитет еще на несколько столетий.

Раннее проникновение христианства стало наиболее важным фактором духовной жизни населения. Херсонес использовался римской администрацией в ходе ее борьбы с христианством как место ссылки некоторых выдающихся христианских лидеров, и к моменту эдикта императора Константина, гарантирующего признание христианской церкви (312 г. н. э.) в городе уже существовала сильная христианская община.

В то время как Херсонес и Боспорское царство оказались способными сохранить свою самостоятельность в течение сарматского периода, Ольвия была менее удачлива. Около 50 г. н. э. город разграбили геты - фракийское племя. Позже он был восстановлен в признал авторитет Рима, войдя в римскую провинцию Нижняя Мезия (конец II века н. э.). Готы вновь разграбили его в III веке. При таких условиях неудивительно, что город так я не смог обрести процветание скифского времени.

[115]

Цитируется по изд.: Вернадский Г.В. История России. Древняя Русь. Тверь-Москва, 1996, с. 111-115.

Примечания

48. Minns; Rostovtzeff. Iranians and Greeks; idem. "The Bosporan Kingdom", САН, VIII, chap. XVIII: idem. Hellenic World, especially pp. 585 - 587 and 594 - 602; idem. Roman Empire, passim; idem. Skythien; idem. Zhivopis.

49. M. Rostovtzeff and H. A. Ormcrod. "Pontus and its Neighbours", САН, IX, chap. V; see also Rostovtzeff. Hellenistic World, chap. VII.

50. Rostovtzeff. "Queen Dynamis", JHS, 39 (1919), 103.

51. Cм. Rostovtzeff, p. 159.

52. См. ГЛ. VII, разд. 6 и гл. VIII, разд. 5.

Рубрика: