Паданская Этрурия

Паданская Этрурия. Легенды об основании. История паданской Этрурии была серьезно пересмотрена в последние годы, как в географическом, так и в хронологическом аспектах, благодаря многочисленным археологическим открытиям. Помимо Болоньи, которая всегда оставалась столицей и метрополией этой северной «провинции», особое место в созвездии этрусских городов занимали Веруккьо и Мантуя. На другой стороне, на западе, в Рубьере, что в долине реки Секкьи, были обнаружены два надгробия с надписями на этрусском языке, которые указывают на то, что с конца VII в. до н. э. эта территория, близкая к Реджио Эмилия, уже была сильно подвержена этрусскому влиянию. На одной из двух надписей было впервые обнаружено слово zilath, как известно, обозначающее верховного магистрата, соответствующего римскому претору, но такие свидетельства, скорее, ожидалось найти в таком городе, как Тарквинии: этот zilath Авл Амфура, скорее, был там «царем» или военачальником. Открытия этрусских надписей всегда показательны, и открытие длинной надписи, датируемой концом VII в. до н. э., в Болонье великолепно показывает преемственность между виллановианским и этрусским периодами.

Предания, собранные Сервием, комментатором Вергилия, указывают на двух героев-основателей паданской Этрурии, в частности, города Мантуя, такого дорогого сердцу латинского поэта. По словам одних, Мантую и весь паданский додекаполис основал сам Таркон, брат Тирсена, героя-эпонима Тарквиниев. Эту легенду передавали авторы, отлично знавшие этрусские реалии, — Веррий Флакк, написавший в эпоху Августа труд «Res Etruscae», и Цецина, выходец из знатной семьи города Вольтерра. Другие источники сообщают, что основателем был некто Окн, сын или брат Авлета, царя Перузии, который был выходцем из Мантуи. Окна (или Аукна) также называют сына Тибра (настоящая этрусская река-бог) и Манто, нимфы из Мантуи.

Объединившись, эти две легенды превращают паданскую Этрурию в часть тирренской Этрурии, при этом они отличаются по хронологическому принципу, — первая относит нас к самым истокам этрусского народа, в то время как вторая, где фигурировал город Перузия, появившийся достаточно поздно, очевидно, относится к более позднему периоду. Также выделяют две стадии колонизации: первая в IX–VIII вв. до н. э., то есть в эпоху Вилланова, целью ее был поиск новых сельскохозяйственных угодий; и вторая, начавшаяся во второй половине VI в. до н. э., была вызвана интересами торговли. Обратимся к эпиграфическим источникам, например в Болонье, и особенно в Марцаботто, большинство фамилий имеют особый суффикс -alu, а суффикс -па, часто встречающийся в остальной Этрурии, напротив, тут почти не употребляется. Безусловно, выводы могут быть разными, но в данной ситуации безосновательно полагать, что крупная волна миграции двинулась из тирренской Этрурии, из Клузия или Орвието: несомненно, не стоит закрывать глаза на региональное развитие и «колонизацию», происходившую в пределах «Падании».

Можно сказать с уверенностью, что эти «миграции» населения завершились созданием второго союза двенадцати городов на севере Апеннинского полуострова. Тит Ливий весьма ясно выразился: «Между двумя морями» — речь идет о Тирренском и Адриатическом морях — «этруски обосновались двумя группами по двенадцать городов, сначала по ту сторону Апеннин, на Нижнем море, а затем отправились на другую, основав там колонии; эти колонии заняли всю землю от реки По до Альп, за исключением уголка венетов, живущих вдоль залива». Были попытки увидеть в этой колонизации отголоски политических решений, принятых на более высоком союзном уровне, но тот факт, что первые паданские колонии были очень древними (эпоха Вилланова) не вписывается в данную теорию, поскольку этрусский союз не мог функционировать ранее конца VII в. до н. э.

Тюийе Ж.-П. Цивилизация Этрусков / Жан-Поль Тюийе. – М., 2011.