Эфиопский и Саисский Египет (Позднее царство)

Развитие производительных сил. Железные орудия

Египет в VII—VI веках до н. э. (XXV—XXVI династии) вступает в новую пору развития производительных сил. Из железа, бывшего прежде диковинкой, чуть ли не драгоценностью, теперь уже изготовляют орудия. Некоторые исследователи считают, что разнообразные железные орудия (резцы, пилы, напильники, свёрла), найденные в Фивах вместе со шлемом, похожим на ассирийский, были оставлены там не египетскими, а ассирийскими оружейниками во время занятия города ассирийцами при XXV династии; но следы железоделательных мастерских и железные орудия были обнаружены на западе Дельты в греческом городе Навкратисе в слоях, относящихся к VI веку до н. э. Наличие железного оружия у многочисленных греческих наёмников, служивших в египетском войске при XX VI династии, не могло не сказаться на вооружении и египетских воинов. Ко времени около 600 г. до н. э. исследователи относят тонкий железный нож с медной рукояткой и усматривают в таком ещё бережном обращении с железом указание на значительную его ценность. Но несомненно, что железо при XXVI династии стало чаще употребляться в Египте. Уже при XXV династии или вскоре после неё в Египте имелись потомственные «изготовители железа», т. е. изделий из железа. Возможно, что широким распространением железа объясняется и любовь ваятелей XXVI династии к твёрдым породам камня.

Излишков меди стало, кажется, больше, чем прежде. С Позднего царства начинается то изобилие литых бронзовых статуэток божеств, которые во множестве имеются в собраниях египетских древностей нынешних музеев.

С XXVI династии начинается широкое производство высококачественных изделий из так называемого египетского фаянса — фарфорообразной массы, покрытой цветной стеклянной глазурью.

Развитие рабства и социальный состав общества

Деление общества на свободных и рабов в это время обозначилось, по-видимому, резче, чем прежде. Старое слово немху — «простолюдин» употреблялось теперь для обозначения свободного в противоположность слову бак — «раб».

Как и встарь, храмовые мастерские обслуживались рабами и рабынями. Частные лица покупали и продавали рабов. Известен факт покупки раба за 218 г серебра; за обученного раба платили раза в два-три дороже.

От времени XXVI династии до нас дошло относительно много сделок на самопродажу в рабы. Обычно говорится о самопродаже за серебро. Продажа себя в рабы вызывалась, разумеется, бедственным положением. Некоторые становились рабами, платя таким путём за помощь, полученную в безысходной нужде. Продававший себя в рабы отказывался от свободы и за себя и за своих детей, притом «на веки вечные». Однако известен случай возобновления такой сделки на продажу в рабство по истечении пятилетнего срока. Рабское состояние не мешало продававшемуся приобретать некоторое имущество, хотя всё, что имелось у раба, вплоть до одежды «на спине его», считалось принадлежащим хозяину.

Существовали и сделки на продажу себя в «сыновья». «Сын» покупался за серебро вместе с ожидаемым потомством и всем, что он уже имел или мог приобрести впоследствии. Он становился подвластным своему «отцу», а дети «сына» объявлялись «детьми» детей покупателя. «Сын», таким образом, мог служить покупателю даровым работником.

Всё это свидетельствует об обнищании широких слоев свободных. Под влиянием роста денежного хозяйства процесс обнищания широких масс свободного населения должен был усиливаться. В этом играло немалую роль ростовщичество, которое засвидетельствовано для этого времени, хотя по сохранившимся данным и трудно судить о степени его распространения.

Значительная часть египетского населения находилась по-прежнему в зависимом состоянии в округах и деревнях, принадлежавших казне, храмам, «жене» Амона в Фивах и знати. При передаче храму округа или деревни они передавались со всеми их людьми, стадами, всевозможным имуществом. Имеется указание на то, что «царские» люди, т. е. земледельцы, вначале VII в. до н. э. платили подать царской сокровищнице.

Положение ремесленников было, надо думать, далеко незавидное. Бросается в глаза резкое уменьшение количества заупокойных памятников, посвящённых ремесленникам, и чуть ли не полное исчезновение ремесленников-жрецов.

Фараоновская власть действовала в интересах рабовладельцев, в интересах знати, в первую очередь жреческой, и нимало не заботилась о положении широких масс свободных. Это приводило ко всё большему ослаблению государства.

Египетские воины при XXVI династии были преимущественно ливийского происхождения. Из сочинения греческого писателя V в. до н. э. Геродота следует, что каждый воин владел наделом в 12 арур, т. е. 3,28 га. Этот надел освобождался от налога. В царские телохранители, как сообщает Геродот, ежегодно призывали по 2 тысячи воинов, и эта служба доставляла им дополнительно обильное довольствие хлебом, мясом, вином. Геродот говорит о 410 тысячах воинов, но это число, вероятно, преувеличено.

Важнейшую военную опору XXVI династии в условиях всё более усиливающегося социального расслоения и растущего недовольства среди широких народных масс составляли иноземные наёмники, в первую очередь греки и карийцы (жители Карий, расположенной на юго-западе Малой Азии), а также выходцы из Сирии и Палестины.

Костяк местной знати по-прежнему составляли номархи и городские правители, назначенные заново царём или унаследовавшие своё положение от отцов. Власть отдельных номархов простиралась иногда далеко за пределы их непосредственных владений. Храмовое строительство велось не только от царского имени, но и от имени номархов и других представителей общественных верхов. Иногда номархи величали себя по стародавнему обычаю начальниками местного жречества. Прочие представители чиновной знати, если судить по их титулам, мало чем отличались от своих предшественников: это были всё те же верховный сановник, начальник сокровищницы, начальники казны, начальники работ, военачальники, судьи великой палаты и т. д. Особое место занимали египетские военачальники, которым были подчинены греческие наёмники, а также начальники царских кораблей; греческие воины и флот составляли важную опору позднеегипетской державы.

Положение жречества и храмовые хозяйства

Большинство сановников, по-видимому, или сами имели жреческие звания, или были сыновьями лиц, носивших такие звания. Однако многие жрецы не были гражданскими сановниками. Сыновья жрецов очень часто бывали тоже жрецами, хотя нередко гражданская служба была у них основной. Погоня знати за жреческими должностями объясняется теми весьма осязательными выгодами, которые эти должности приносили: владеть жреческим местом значило получить в своё пользование часть храмового имущества, будь то земельный надел или продовольственные поступления. За обладание жреческим местом велась подчас ожесточённая борьба. Жреческие должности с их доходами хлебом, мясом, птицей, зеленью, маслом, вином, пивом, полотном и т. п. продавались владельцами за серебро. Доходное жреческое место могло быть предложено в виде взятки даже вельможе.

Земельная собственность храмов, очевидно, была огромной; угодья бывали расположены не только поблизости от храмов, но и в отдалённых частях страны. Двор же продолжал увеличивать эти владения. Храмы сдавали, по-видимому, значительное количество земли в аренду. Держатель храмовой земли мог передавать её по наследству, дарить, отдавать в надел, даже продавать другому лицу. Храмы располагали различными мастерскими.

Несмотря на то, что храмы располагали собственным огромным движимым и недвижимым имуществом, государство ещё поставляло им скот, птицу, топливо, зерно и т. п., а также делало крупные взносы серебром. Правда, не все храмы были свободны от налогов, однако известен случай, когда достаточно было указать на налоги как на причину запущенности храма, чтобы они были сняты. Сохранился царский указ середины XXVI династии о полном освобождении округа, переданного царём мемфисскому храму, от государственных работ. В конце XXVI династии у тинского номарха были отняты доходы от перевоза через реку и переданы храму, равно как, возможно, и доходы от торговли с оазисом, расположенным в соседней пустыне.

Можно себе представить, какую силу при таких условиях представляло собой жречество.

Огромное значение храмов в хозяйстве страны выразилось и в том, что они заняли ведущее место в денежном обращении. Порукой доброкачественности серебра, обращавшегося в качестве денег, служило обычно происхождение его из определённых сокровищниц. В конце XXV — начале XXVI династии славилась сокровищница Хершефи, бога Гераклеополя. С начала XXVI династии упоминается и серебро сокровищницы самих Фив. Впоследствии, при персах, в Фивах имело хождение «серебро сокровищницы Птаха», т. е. храмовой сокровищницы Мемфиса.

Если употребление в Фивах гераклеопольского серебра указывает на некоторое единство денежного обращения в Верхнем Египте, то на основании этого ещё нельзя утверждать о существовании очень тесных связей между югом и севером страны. На слабую деловую связь Фиванской области даже со средней частью страны указывает, например, различие в деловом письме почти на протяжении всего периода господства XXVI династии. Немногочисленные клады греческих монет древнее последней трети IV в. до н. э. были найдены почти исключительно в Нижнем Египте; в Фивах и южнее этого города они как будто не были обнаружены. Развитие денежного обращения при XXVI династии не следует преувеличивать. Наряду с серебром распространённым средством обмена по-прежнему оставалось зерно.

Второе эфиопское завоевание

Вновь подчинивший Египет в конце VIII века до н. э. эфиопский фараон Шабака, согласно Манефону, захватил и сжёг живым Бокхориса. Второй преемник Шабаки —Тахарка, воцарившийся в 689 г. до н. э., оставил в Фивах внушительные свидетельства расположения эфиопской царской власти к жречеству. Так, в главном храме Амона был воздвигнут проход из двух рядов колонн, по шести в каждом, вышиной в 21 метр. Тахарка известен главным образом как упорный, хотя и неудачливый противник Ассирии. В завоевании Египта Ассирийская держава, стоявшая тогда на вершине своего могущества, видела очередную и важную задачу. В 674 году до н. э. Тахарке удалось не пропустить ассирийцев вглубь Египта, но новое нашествие ассирийского царя Асархаддона в 671 г. до н. э. закончилось, несмотря на ожесточённую оборону Тахарки, взятием и разграблением Мемфиса. Однако северных владетелей ассирийцы оставили в их областях. Размещенные в Египте ассирийские силы были немногочисленны. Пользуясь этим, эфиопы попытались вернуться обратно. Нижний Египет встретил их, по-видимому, довольно холодно. В 667 г. до н. э. ассирийскому царю Ашшурбанапалу, преемнику Асархаддона, достаточно было одной выигранной битвы, чтобы принудить эфиопов вновь бежать на юг. При приближении ассирийского войска, усиленного отрядами местных египетских владетелей, Тахарка покинул Фивы, но стал на противоположном берегу.

Некоторые северные владетели, в том числе влиятельнейший из них — Нехао, владетель Саиса и Мемфиса, затеяли переговоры с Тахаркой. На этот опасный шаг владетелей, возможно, заставило пойти крайнее возбуждение простого люда, выступавшего против тяжкого ассирийского ига. Гонцы северных владетелей были перехвачены ассирийцами, после чего Нехао и один из его единомышленников в оковах были отправлены в Ассирию. Бросается в глаза разница в обращении ассирийцев с городским населением Севера и с владетельным главою заговорщиков. В ряде северных городов, в первую очередь в Саисе, была учинена страшная резня. Трупы были выставлены на шестах, а содранная с людей кожа — на городских стенах. Что же касается Нехао, то Ашшурбанапал одарил его золотыми украшениями, облёк в дорогие одежды и вернул на царство в Саис, а его сына, принявшего ассирийское имя, посадил правителем в одном из больших нижнеегипетских городов.

В 664 году до н. э. умер Тахарка, и новый эфиопский царь Тануатамон (Тальтамон) вновь попытался завоевать Нижний Египет. Когда Тануатамон прибыл в Фивы, жречество вышло с цветами навстречу царю. С восторгом встречали эфиопа и храмы в средней части страны. В Мемфисе заперся ассирийский отряд. Вылазка осаждённых кончилась их разгромом, и Мемфис пал. Затем фараон выступил против нижнеегипетских владетелей, но те, надеясь на близкую ассирийскую помощь, укрылись за стенами своих городов и не приняли боя. Тануатамон вернулся в мемфисский дворец. Признание Тануатамона некоторыми из владетелей не могло уже существенно изменить положение. Ассирийцы приближались. Эфиопы вынуждены были отступить. Нижнеегипетские правители встретили ассирийцев изъявлениями покорности. Фивы, дотоле незыблемую опору эфиопов в Египте, постигла страшная кара. Они подверглись разграблению, многие мужчины и женщины были угнаны ассирийцами в плен. Правда, вскоре эфиопское правление было восстановлено в разорённом городе. Но былое значение Фивы утратили навсегда.

Цитируется по изд.: Всемирная история. Том I. М., 1955, с. 579-583.