Бирма. Рисовые поля Пегу

Мы едем из Рангуна в Пегу, город в Нижней Бирме, считающийся житницей страны. Сразу же за столицей начинается бескрайняя равнина. Куда ни глянь — до самого горизонта простираются рисовые поля. Но, как ни странно, нигде не видишь ни оросительных каналов, ни водохранилищ. Весь этот золотой ковер, которым покрыта земля, все эти тучные нивы орошаются муссонами. Эти дожди проходят регулярно и как раз в ту пору, когда они больше всего нужны земледельцам. Среди золотистых колосьев выделяются фигуры жнецов. На расстеленных у дороги рогожах темным золотом отливает обмолоченное зерно.

Деревня в Нижней Бирме — это роща среди равнины. Когда подъезжаешь к ней, строений почти не видно. Темнеют лишь кроны деревьев. Дом бирманского крестьянина — типичная избушка на курьих ножках. Пол поднят сваями почти на метр от земли. Стены сплетены из тонкой бамбуковой щепы. Так что весь домик похож на изящную корзину, покрытую камышом. У домов и на полях много кокосовых пальм. Каждое дерево бережно сохраняют. Если уж оно выросло, то потом почти без ухода приносит прибыль В пищу идут не только орехи. В Пегу нас угостили свежим соком кокосовой пальмы, который полагается добывать только ночью. Уже в темноте нужно влезть на вершину пальмы, сделать надрез и подвязать ковшичек, в который часа через два набегает мутноватый белый сок. На вкус он кисло-сладкий, а если постоит до полудня, то становится и довольно хмельным.

На шоссе с раннего утра оживленно. Поднимая клубы пыли, проезжают ветхие автобусы без дверей. Вместо них сзади открытый проем с большой подножкой. Там, держась за поручни, всегда стоят пять или шесть человек — любителей свежего ветерка. Горбатые быки парами тянут одноосные деревянные повозки с длинным дышлом. Но больше всего на дороге пешеходов. Каждый идет в лондже — бирманской юбке и чаще всего босиком. Не без удивления обнаружил, что бирманцы мочатся сидя. Когда мы сделали остановку, чтобы перекурить, я впервые столкнулся с этим бирманским чудом. Потом подумал: а что же тут удивительного? Ведь мужчины тут носят юбки, а юбка не допускает иного положения.

Солнце стремительно движется к зениту. Тени густеют, и еще ослепительнее белеют пагоды, устремившиеся в синее небо. На горизонте громоздятся тяжелые облака.

Снова поля и снова селения. У дороги сооружены навесики. Там стоят глиняные горшки с водой, чтобы прохожие могли напиться. Горшки эти выставляют прежде всего для монахов, которые на рассвете расходятся за подаянием. Их оранжевые одежды всюду бросаются в глаза именно в утренние часы. В левой руке каждый монах держит лаковую миску, а в правой — веер из пальмового листа, чтобы прикрывать бритую голову от солнца. К полудню сборщики подаяний возвращаются в свои монастыри, чтобы единственный раз за день поесть. По утрам и вечерам есть монахам не полагается. На 40 миллионов жителей в Бирме более 300 тысяч монахов.

Приглядываясь издали к путникам на дороге, подумал: как же отличить женщин от мужчин, если те и другие в юбках? Оказалось, что у женщин чаще всего ноша на голове. То ли плетеная корзина, то ли узел с каким-нибудь скарбом. Видел женщину, которая несла на голове связку бамбуковых жердей, которые прогибались почти до самой земли. Повторяю, что эту связку она несла не на плече, а именно на голове.

Главная достопримечательность Пегу — пагода Швемодо. Это самая большая в Бирме статуя лежащего Будды, Показывая ее нам, смотрители храма рассказали, что Пегу когда-то называли Золотым царством, ибо здешние пагоды особенно богаты золотом. Но, скорее всего, Пегу прозвали Золотым царством потому, что вокруг этого древнего города лежат рисовые поля, надежно орошаемые муссонами. А поскольку окрестные крестьяне зажиточны, на храмовых праздниках в Швемодо нет недостатка в щедрых приношениях. Именно к пагоде Швемодо приезжали совершать обряд протыкания ушей наследники бирманских царей. Обряд этот символизирует у бирманцев совершеннолетие.

Статуя лежащего Будды, которой славится Пегу, несколько разочаровала меня. Видимо, потому, что над ней сооружен навес из металлоконструкций и шифера. А это не самый подходящий фон для памятника старины. К тому же здешний Будда выглядит каким-то сусальным — возможно, потому, что его каждый год заново раскрашивают. Зато в целом храмовый комплекс Швемодо отличается от Шведагона как бы большей сдержанностью. Окружающие статую мелкие пагоды не позолочены, а только побелены. Особенно же понравилась мне здесь тишина. Ее нарушает лишь перезвон бронзовых колокольчиков, подвешенных к верхним ярусам пагод. Запомнилась также стекломозаика, которой украшено ложе Будды, а также круглый знак на божественной стопе, символизирующий 108 предыдущих перевоплощений Будды.

Возвращаясь из Пегу в Рангун, вновь думал о древнем названии этого края — Золотое царство. Об этом напоминало и золото тучных рисовых полей, и блеск золоченых пагод. Да, одно золото неотделимо тут от другого. Религия сумела приспособиться к условиям благодатной для земледельца страны, где рисовые поля могут существовать без оросительных каналов. Буддизму в Бирме отнюдь не присущ аскетический фанатизм, характерный для Тибета. Шестилетние мальчики уходят на несколько лет в храм как в приходскую школу. Они становятся монахами, чтобы обучиться грамоте и вновь вернуться к мирской жизни. От верующего требуются лишь пожертвования для монастырей и храмов. Тончайшие пластинки, благодаря которым каждый верующий становится причастным к блистательному облику любого храма, — это удобный способ превращать золото рисовых полей в золото пагод.

Овчинников В.В. Своими глазами. Страницы путевых дневников. М., 1990.

Рубрика: