Происхождение герцогства Лотарингского и графства Фландрского

I

За пятьдесят лет, прошедших со времени смерти Людовика Благочестивого, Нидерланды претерпели территориальные изменения, столь же многочисленные и так же поспешно следовавшие друг за другом, как это имело место тысячу лет спустя, в конце XVII и начале XIX века 1. В этом нет ничего удивительного. Так как Нидерланды расположены были на окраинах Francia Occidentalis — будущей Франции, и Francia Orientalis —  будущей Германии, то по их территории проходила граница, разделявшая эти два больших западноевропейских государства. Но прежде чем эта граница приняла направление, сохранившееся почти без всяких перемен вплоть до царствования Карла V, она неоднократно отклонялась то к востоку, то к западу, в соответствии с исходом войн и условиями договоров. Никогда, однако, и это необходимо еще раз подчеркнуть, она во время этих своих отклонений не совпадала с этнической и языковой границей в этих областях. Преемники Карла Великого поделили между собой Нидерланды, не сообразуясь с населявшими их народами.

Верденский договор (843 г.) положил начало целому ряду столь частых с этого времени в истории Бельгии разделов. На основании этого договора территории, находившиеся между Рейном и Шельдой, вошли в состав империи Лотаря, в то время как земли, простиравшиеся от Шельды до моря, отошли к Карлу Лысому. Таким образом, Верденский договор разрезал Нидерланды на две части, которым суждено было объединиться

__________

1. Относительно договоров Каролингской эпохи, касающихся Бельгии, см. L. Van[1]derkindere, Histoire de la formation des principautes beiges au moyen age, т. I, стр. З и ел. (Брюссель, 1902)

[35]

лишь шесть веков спустя. После смерти Лотаря (855 г.) его сыновья поделили между собой его расположенную в различных частях Европы империю; области от Северного моря до Юры составили королевство Лотаря II. Это королевство,  где жили бок о бок фризы, франки, аламаны и валлоны 1 , получило название,  которое вполне соответствовало его разнородному составу и которому суждено было привиться; за отсутствием лучшего наименования, его назвали по имени самого государя «Лотарингией» (regnum Lotharii, Lotharingia) 2 . В его состав входили самые лучшие и самые известные части каролингского государства 3. Здесь находились имперский город Аахен, церковные резиденции Кельн и Трир и, наконец, прославленные своими виноградниками районы по Рейну и Мозелю,  являвшиеся предметом восхищения и зависти обитателей соседних областей.  Поэтому вполне понятна поспешность, с какой Карл Лысый захватил эти земли,  как только получено было известие о смерти Лотаря в Италии, 8 августа 869 г. Он спешно короновался в Меце 9 сентября и мог — увы, недолгое время —  тешиться тем, что расширил границы своего государства до Рейна. Впрочем, как сказано, они лишь очень недолго простирались до Рейна. Протесты Людовика Немецкого и опасения, как бы не вспыхнула из-за этого война, заставили Карла пойти на уступки. 8 августа 870 г. произошло свидание между обоими братьями в Мерсене, около Маастрихта, и они поделили между собой пополам наследие своего племянника.

__________

1. Я буду впредь обозначать в этой работе названием «валлоны» все романские народности Нидерландов. Действительно, это название «валлоны» (waelen) фламандцы издавна употребляли по отношению к своим соседям, говорившим на французском языке, применяя его равным образом и к обитателям Франции в собственном смысле слова, поскольку последние говорили на «галльском» языке (gualonica lingua или waelsch). В начале XIV в. автор «Гентских анналов» отличает еще «Franci» (жителей Иль-де-Франса), от общей совокупности «Gallici» (валлонов),  т. е. людей, говорящих на французском языке вообще. Если стать на филологическую точку зрения, то в романской части Бельгии следует отличать два разных диалекта:  во-первых, валлонский — в собственном смысле слова, на котором говорят в трех нынешних областях Льежа, Люксембурга и Намюра, на востоке Генегау и на юге Брабанта, и во-вторых, пикардийский диалект, распространенный на западе Генегау,  в валлонской части Фландрии и в Артуа.

2. По мнению Паризо (стр. 748, см. ел. примеч.), название «Лотарингия» впервые встречается в «Antapodosis» Лиутпранда Кремонского, написанном между 958 и 962  гг. Название это происходит, собственно говоря, от германского родового имени «Lothring», т. е. «человек Лотаря». Ср. латинское «Lotharienses», как обыкновенно называли жителей Лотарингии с IX по XI в. По вопросу о размерах королевства Лотаря II см. R. Parisot, Le royaume de Lorraine sous les Carolingiens, 843—923, p. 92 и далее (Paris, 1899).

3. Относительно всего, касающегося истории Лотарингии до 923 г., я отсылаю читателя к этой превосходной работе, автор которой стоит, если можно так выразиться, на лотарингской точке зрения.

[36]

Мерсенский договор значительно видоизменил карту Европы. Он уничтожил буферное государство, отделявшее до сих пор королевство Карла Лысого от королевства Людовика Немецкого, создав таким образом непосредственный контакт между этими обеими странами 1. Их общая граница шла в бассейне Мозеля довольно точно по линии, отделявшей людей, говоривших на германском языке, от говоривших на романском 2; но она отклонялась от нее на севере, где, проходя вдоль течения Урта и Мааса, передавала почти всю нынешнюю Бельгию в руки Карла Лысого.

Впрочем, последствия Мерсенского договора были очень недолговечны. Карл воспользовался смертью своего брата (28 августа 876 г.) для захвата областей,  которые он вынужден был уступить ему в 870 г. Но сын последнего, Людовик Младший III 3, выступил против него, и 8 октября 876 г. обе армии встретились около Андернаха. Впервые немцы и французы противостояли друг другу на поле битвы 4 и — подобно тому, как это часто бывало впоследствии — ставкой в борьбе была Лотарингия. Карл был побежден, и последовавшая вскоре затем смерть его (6 октября 877 г.) не позволила ему возобновить свою попытку.  Людовику III Младшему повезло больше. Он сумел искусно использовать смуты,  разразившиеся во Франции после смерти Людовика Косноязычного (10 апреля 879 г.), и заставил уступить себе все территории, приобретенные некогда Карлом Лысым по Мерсенскому договору. На этот раз Лотарингия была полностью присоединена к Германии, западная граница которой вследствие этого переместилась с Мааса на Шельду.

Это положение, лишь ненадолго изменившееся во время очень не[1]долговечного объединения различных частей империи Карла Великого под скипетром Карла Толстого, вновь было восстановлено в момент, когда вследствие низложения этого государя (887 г.) различные части монархии навсегда отделились друг от друга, превратившись в соответствующее число отдельных государств. Лотарингии не удалось, подобно Бургундии, на которую она походила отсутствием в ней географического и этнического единства,  образовать независимое королевство. Она осталась, после нескольких безуспешных попыток добиться независимости, составной частью Германии.

__________

1. Сохранились, однако, некоторые особенности, характерные для Лотарингии тех лет, в течение которых она принадлежала Карлу Лысому. Действительно,  последний датировал особым образом грамоты, относящиеся к этой стране.

2. Parisot, Le royaume de Lorraine, p. 379; Vanderkindere, Origines, t. II, p. 8. R. Parisot, Le royaume de Lorraine, p. 370 и далее.

3. Это был второй сын Людовика Немецкого. Ему должны были принадлежать западные части королевства последнего.

4. См. Parisot, op. cit., p. 414. Dummler, Geschichte des Ostfrankischen Reichs, Bd. Ill, S. 37 (Leipzig, 1888).

[37]

II

Тем временем, пока между королями шла борьба за территорию Нидерландов, последние отданы были на произвол всем ужасам анархии и вражеских нашествий. Если они сумели больше, чем все остальные области, воспользоваться благами каролингской культуры, то зато они сильнее, чем другие, испытали также на себе бедствия, постигшие империю после смерти Людовика Благочестивого. Благодаря своему центральному положению, они раньше всех подверглись воздействию как внешних, так и внутренних причин, приведших к гибели строй, созданный Карлом Великим.

Страна, покрытая богатыми монастырями и королевскими резиденциями и открытая на большом протяжении с моря, благодаря устьям своих рек,  издавна должна была привлекать к себе внимание норманнов. В 820 г.  упоминается их первое нападение на фламандское побережье, с небольшой флотилией, состоявшей из тринадцати лодок; это нападение было легко отбито 1. Но вскоре начались массовые нападения, и варвары, многие из которых, несомненно, знали страну, так как они бывали в свое время в ее гаванях, наметили систематический план вторжения. Отныне они были непобедимы. Ни императоры, ни короли не оказали им серьезного со[1]противления, так как они были втянуты в войны или в политические междоусобицы, на которые уходила вся их энергия. Начиная с 834 г. вся приморская область, прорезанная рукавами Мааса, Рейна и Шельды, попала в руки норманнов, и хронисты отмечают, что ее некогда столь многочисленное население почти полностью исчезло 2. Цветущий порт Дурстед, разграбленный четыре раза подряд (834—837 гг.), превращен был в груды развалин; Утрехт, церковный центр области, был разрушен (857 г.). Казалось даже, что на севере Нидерландов, вот-вот создастся языческое скандинавское государство, так как в 850 г. император Лотарь,

не будучи в состоянии отразить нападение викинга Рёрека (Rorek), отдал ему в ленное владение берега Вааля, а в 882 г. Карл Толстый возобновил эту уступку в пользу другого варвара, Готфрида 3.

__________

1. Уже с конца VIII в. берега Северного моря были защищены Карлом Великим от норманнов подобно тому, как они были укреплены некогда римскими императорами от набегов саксов. Abel-Simson, Karl der Grosse, Bd. II, S. 208 (Leipzig, 1883); W. Vogel, Die Normannen und das Frankische Reich, S. 54 (Heidelberg, 1906).

2. Altfried, Vita S. Liudgeri, lib. I, c. 27: «Nam concrematae sunt aecclesiae, monasteria  defuncta, deserta ab habitatoribus praedia, in tantum ut... regiones maritimae, quas prius  multitudo tenebat hominum, pene sint in solitudinem redactae». («Ибо церкви сожжены,  монастыри уничтожены, поместья покинуты своими обитателями, настолько, что... приморские области, в которых прежде жило множество людей, теперь обратились почти в пустыню»).

3. О размерах владений Рёрека и Готфрида во Фрисландии см. Vogel, Die Normannen  und das Frankische Reich, S. 294 u. ff.

[38]

Прочно утвердившись на севере, норманны посылали по своему усмотрению вглубь страны экспедиции по очень удобным судоходным рекам, устья которых находились в их руках. Они методически продвигались вперед, заранее намечая себе сборные пункты и зимние квартиры, избегая слишком часто возвращаться в те области, где они уже раз были, искусно нанося свои удары через определенные промежутки времени и производя свои опустошения очень тщательно, как хорошо организованные коммерческие предприятия. Порт Квентовик, игравший на юге Нидерландов ту же роль, что и порт Дурстед на севере, был взят приступом в 842 г. и навсегда исчез с лица земли. В 850 г. викинги явились во Фландрию, сожгли Теруань и разорили Сен-Бертен. В 851 г. Гент был предан огню; в 852 г. долина Шельды была разграблена вновь. Вслед за тем той же участи подверглись в 859 г. Брабант и бассейн Соммы, а в 861 г. Сен-Бертен и Теруань были снова разорены варварами. Но как ни ужасны были эти опустошения, они были ничтожны по сравнению с теми опустошениями,  которым эта область подверглась со времени появления «великой армии»  норманнов, высадившейся здесь в 879 г. 1. Сделав исходным пунктом своего движения сначала Гент и Куртрэ, она прошлась огнем и мечом по области Турнэ,  Фландрии и Брабанту (879 г.), потом Турнэзи, Аррасу, Камбрэ (880 г.), а затем Генегау, Артуа и Понтье (881 г.). Оставив вслед за тем этот разоренный край, она направилась на восток и создала в Эльсло, около Маастрихта, своего рода укрепленный лагерь, опираясь на который, она систематически грабила всю соседнюю область: Маастрихт, Тонгр, Льеж, Сен-Трон, Аахен, Мальмеди,  Ставело, Инда, Прюм. После договора, под которым не постеснялся додписаться Карл Толстый, «великая армия» обосновалась с 882 г. до 884 г. в Кондэ и покинула этот пункт, — во время пребывания в котором она разграбила Генегау,  Артуа и Пикардию, — лишь для того, чтобы переселиться в Лувен. Из этого лувеннского лагеря она в следующем году направилась к Сене, оставив на некоторое время страну в покое. Она снова появилась здесь лишь в 891 г., когда ее отряды произвели безуспешное нападение на Сент-Омер, распространились по Фландрии, а затем продвинулись до Мааса.

Разрозненные усилия некоторых графов и некоторых епископов не могли ничего изменить и не в состоянии были справиться с этими нападениями,  проводившимися столь искусно и последовательно. Подвиги Франкона, которого так восторженно прославил поэт Седулий 2, не могли предотвратить гибели Льежа, подобно тому, как подвиги Вала, павшего геройской смертью с оружием в руках, не могли помешать разрушению Меца. Единственной надежной  защитой от норманнов служили лишь

_________

1. Подробное изложение этих событий см. Vogel, Die Normannen, S. 260 u. ff.

2. Sedulii, Scoti carmina, ed. Traube, II, N LXVI, p. 220. Ср. также Dummler, Ostfr'ankisches Reich, Bd. II, S. 249, Anm. 2.

[39]

крепости, так как норманны не знакомы были с искусством осады. В связи с этим повсюду вокруг монастырей, епископских, резиденций и важнейших жилищ сеньоров стали воздвигать укрепленные стены (castra), за которым окружающее население искало себе прибежища в моменты опасности и которые следует считать отдаленными предшественниками городов, порожденных торговлей два века спустя 1.

Победа, одержанная при Лувене германским королем Арнульфом Каринтийским в октябре 891 г. 2, положила, наконец, предел набегам пиратов. Дело было не в том, что он нанес им сокрушительный удар, а в том, что к этому времени Скандинавия перестала выбрасывать на материк банды авантюристов, и к тому же разоренная вконец страна не сулила больше викингам достаточно обильной добычи 3.

Но, очистив территорию Нидерландов, норманны оставили их не только опустошенными и покрытыми грудами развалин. Во время вызванной ими анархии и всеобщей неустойчивости произошли огромной важности события. К востоку и к западу от Шельды образовались локальные династии, и с этого времени наше внимание должно быть обращено на тех фландрских графов и лотарингских герцогов, судьбы которых были столь различны и с которыми главным образом связан интерес, представляемый политической историей Нидерландов раннего средневековья.

III

Немногие имена, сохраненные историей Нидерландов до IX в., это имена миссионеров, епископов или аббатов. Но с этого времени здесь начинают все чаще встречаться имена светских людей. Светская аристократия теперь уже прочно конституировалась, она прошла уже свой первоначальный период и перестала быть безыменной группой, находящейся в процессе своего формирования. Уже в льстивых и просительных стихах

______________

1. Епископы Льежа, Камбрэ и Утрехта укрепили свои резиденции в X в. см. Hirsch, Jahrbucher des Deutschen Reichs, unter Heinrich II, Bd., I, S. 97. По поводу отсутствия укреплений до этого времени см. Parisot, Histoire du royaume de Lorraine, p. 55, n. 2.

2. Относительно точной даты этого сражения, имевшего место не 1 октября, как это принято думать, а около 20 октября, см. A. Dopsch, Eine neue Urkunde Konig Arnulfs und die Schlacht an der Dyle, Mittheil, des Instituts fur Oesterrh. Geschichstforschung, 1894, S. 367. 3

3. После сражения при Лувене банды норманнов продолжали ещё, то тут, то там, беспокоить Голландию до начала XI в. Разбойничьи нападения на побережье и даже на Аквитанию происходили до XI в. См. F. Lot, Les corps saints de Bretagne. Annales de  Bretagne, nov. 1899; W. Vogel, Die Normannen und das Frankische Reich, S. 373 u. ff. С другой стороны скандинавы поселились, в целях торговли, в X в. в Утрехте и во Фландрии, см. Al. Bugge, Nordeuro-paische Verkehrsrwege. Zeitschrift fur Social-und Wirtschaftsgeschichte, Bd. IV [1906] S. 253.

[40]

голодного поэта Седулия перед нами всплывают имена некоторых влиятельных в окрестностях Льежа лиц, вроде графа Роберта, который, возможно, был предком намюрских графов и которого бедный поэт награждал самыми лестными эпитетами, имевшимися в его распоряжении:

О decus eximium, nostrae spes aurea Musae.

Florida pomposi lampas et gloria saecli 1.

(«О великолепное украшение, золотая надежда моей музы, цветущее светило и слава пышного века».)

Как и франкская аристократия вообще, аристократия Лотарингии и Фландрии является продуктом тех причин, которые привели повсюду в Европе к созданию феодального строя и на которых здесь нет надобности останавливаться подробнее. Они сводились в основном к все усиливавшейся концентрации земельной собственности в руках небольшой группы имущих, уменьшению класса свободных людей, переходивших в вассальную зависимость или становившихся под покровительство сеньоров в качестве оброчных держателей (цензитариев), ослаблению государственной власти и связанному с этим присвоению себе должностными лицами прав, осуществлявшихся ими некогда от имени короля, или захвату ими порученных им административных округов (графств). К этим различным факторам мы должны, однако, прибавить еще один,  влияние которого было, по-видимому, в Нидерландах сильнее, чем во всех других странах, а именно то, что местные властители присвоили себе аббатства. Действительно, в течение IX в. почти все монастыри перешли, если не юридически, то фактически, в обладание вотчинной родовой знати 2. Последняя воспользовалась бегством служителей церкви во время норманнских набегов, чтобы присвоить себе их владения 3. Варвары расхитили сокровища монастырей, а дворяне захватили их земли. Они обосновались в храмах, обратили доходы, предназначавшиеся на пропитание монахов, на содержание своих слуг, охотничьих собак и лошадей, отдали в ленное владение своим вассалам «господские дворы» и «возделанные земли» аббатств и распространили под видом фогтов свою юрисдикцию на свободное население. В течение нескольких лет огромные земельные богатства, столетиями накопленные церковью благодаря дарениям верующих, были присоединены к владениям аристократии, которая стала отныне пользоваться непоколебимым политическим авторитетом и общественным влиянием.

_________

1. Sedulii, Scoti carmina, ed. Traube, II, N XXXVI, p. 200.

2. Некоторые характерные примеры см. у Dummler, Ostfrankisches Reich, Bd. I, S. 279; Bd. II, S. 107, 285, 290; Bd. Ill, S. 152.

3. Аналогичное положение наблюдалось в Баварии после беспорядков, связанных с нашествиями венгров. Hauck, Kirchengeschichte Deutschlands, Bd. Ill, S. 279.

[41]

Это обнаружилось с первых же шагов плачевного царствования Лотаря II. Король, опозоренный своей скандально личной жизнью, униженный папой и обескураженный отсутствием законного наследника, тотчас же сделался игрушкой в руках аристократии 1. Он позволил членам этого сословия разделить между собой последние остатки коронных земель и, чтобы купить себе их верность или заплатить им за их расположение, вынужден был ограбить церковь.  Его слабость была для аристократов слишком выгодна, чтобы они склонны были после него признать авторитет более сильных государей. После его смерти большинство из них объединилось вокруг его побочного сына Гуго и не признало ни Мерсенского договора, ни в дальнейшем объединения Лотарингии с королевством Людовика III Младшего.

Целью Гуго было сохранить Лотарингское королевство, расположенное посередине между Францией и Германией, и возложить на себя корону. Он был поддержан аристократией, несомненно, не в силу каких-нибудь национальных чувств, которых не могло быть в этой стране, возникшей благодаря случайному переделу наследственных земель между Каролин-гами. Но аристократы отлично понимали, что они могли потерять, сделавшись подданными Карла Лысого или Людовика Немецкого, и что они, наоборот, могли выиграть, став на сторону короля, с которым они, несомненно, могут обращаться, как хозяева. К тому же анархия и гражданские смуты могли быть им только на руку, и не подлежит никакому сомнению, что именно с этого времени лотарингские дворяне стяжали себе репутацию людей беспокойного и буйного нрава, репутацию, надолго сохранившуюся за ними 2.

Претендент на престол и его приверженцы не стеснялись в выборе средств для осуществления своих целей. Они дошли под конец до союза с норманнами. Едва только Гуго выдал свою сестру Жизель замуж за викинга Готфрида и собирался вместе с ним предпринять поход против Карла Толстого, как он неожиданно попал в руки своих врагов. Он был ослеплен и сослан в аббатство Прюм, где хронист Регино собственными руками постриг его и где он закончил свои дни 3.

Катастрофа, постигшая Гуго, на время приостановила планы аристократии. Но события, в которых она недавно приняла участие, несомненно,

__________

1. Хотя Лотарь, несомненно, был мало выдающимся королем, но он подвергся, на наш взгляд, слишком суровой оценке. Кальмет (J. Calmette, La diplomatic carolingienne du traite de Verdun a la mort de Charles le Chauve) полагает, что упорное требование Лотарем развода, поссорившее его с папой Николаем I, объясняется не только его страстью к своей возлюбленной Вальдраде, но и в значительной мере и тем, что его жена была бесплодна и что у него был сын от Вальдрады.

2. Ruotger, Vita Brunonis, с. 37 ed. in 8°, p. 38;

3. Widukind, Res gestae Saxonicac, lib. I, c. 30, ed. in 8°, p. 25. Reginon, Chronicon, ed. F. Kurze, an. 885, p. 115.

[42]

содействовали возникновению среди ее членов, как германской, так и романской расы, довольно сплоченной солидарности. В 887 г., когда низложение Карла Толстого послужило сигналом к окончательному раздроблению империи Карла Великого, она вся, как один человек, высказалась за Арнульфа Каринтийского, т.  е. за короля Германии, а не за короля Франции, Эда Парижского. Возможно, что Арнульф обязан был присоединением к нему лотарингских аристократов тому престижу, который внушало его королевское происхождение. К тому же он понимал, что ему следует быть с ними обходительным. То ли потому, что он принял на себя определенные обязательства по отношению к ним, то ли потому,  что он желал, дав удовлетворение их стремлениям к независимости, пресечь возможные попытки восстания, но он восстановил в 895 г. независимость Лотарингского королевства в пользу своего сына Цвентибольда 1.

Цвентибольд был первым из тех государей-чужеземцев, которые впоследствии так часто навязывались Бельгии в силу различных политических соображений 2. Он явился в Лотарингию, не имея в стране никаких связей, не пользуясь никакой поддержкой у мятежных и беспокойных феодалов, распоряжавшихся здесь всем. Он мог расположить их к себе щедротами, если бы королевские земли не перешли уже давно в их руки 3, но так

_________

Дюммлер (Ostfr'ankisches Reich, Bd. Ill, S. 410) и Паризо (Le royaume de Lorraine, p. 506) полагают, что Арнульф действовал главным образом в интересах своего побочного сына, Цвентибольда, которого рождение Людовика-Дитяти лишило надежды когда-либо наследовать ему. По мнению Вандеркиндере (Vanderkindere,  Origines, t. II, p. 50) целью этого мероприятия было помешать лотарингской аристократии перейти на сторону Франции. Он ссылается на то, что До 895 г. Рауль, граф Камбрэ, не признавал Арнульфа. Этот пример не очень убедителен, так как Рауль был братом графа Фландрского, Балдуина II, и принадлежал таким образом к роду, находившемуся в вассальной зависимости от Франции. — О королевской власти Цвентибольда — С. Eiten, Das Un-terkonigtum im Reiche der Merowinger und  Karolinger, S. 189 (Heidelberg, 1907). Факты приводимые автором в доказательство известной зависимости Цвентибольда от Арнульфа, объясняются попросту сыновней почтительностью. Новое королевство пользовалось, по-видимому, полнейшей независимостью. Ср. Parisot, op. cit., p. 519.

2. Лотарингия Цвентибольда была несколько меньше страны Лотаря II, по крайней мере на юге, где некоторые территории перешли к Бургундскому королевству. На севере ему, быть может, не принадлежала Фрисландия (восточная). См. Parisot, Le royaume  de Lorraine, p. 524, а также Eiten, Das Unterkonigtum im Reiche der Merowinger, S. 191. Соображения, приводимые последним, вопреки сомнениям, выдвинутым Паризо, в доказательство того, что Фрисландия принадлежала Цвентибольду, недостаточны.

3. Так обстояло дело уже в царствование Лотаря II. В одном из дипломов этого короля говорится буквально следующее: «Cum nos beneficia regni nostri inter fideles nostres  dignum distribuere judicavissemus, contigit ut, necessitate compulsi, propter parvitatem  ipsius regni quamdam partem rerum ex monasterio Stabulaus... beneficiario munere  quibusdam fidelibus nostris concederemus». Martene et Durand, Amplissima Collectio, т.  II, стр. 26. («Когда мы сочли достойным распределить бенефиции нашего королевства между нашими верными людьми, то нам пришлось в силу необходимости, из-за незначительности королевских земель, уступить некоторые из наших верных в качестве бенефициев некоторую часть владений монастыря Ставело ».)

[43]

как он был беден, то ему сейчас же пришлось вступить в борьбу, и его гибель была заранее предрешена. Сторонники Гуго заключили против него союз. Во главе их стала первая крупная личность в феодальной истории Нидерландов,  самый законченный тип лотарингского властителя того времени, Ренье Длинношеий.

Действительно, Ренье Длинношеий, в противоположность Цвентибольду, предстает перед нами как воплощение лотарингского феодализма. От него пошли князья, которые правили впоследствии в Генегау и Брабанте, и на протяжении двух веков его потомки были самыми ожесточенными врагами нидерландских сюзеренов. Он был, по-видимому, сыном некоего графа Гизельберта в середине IX века похитившего у императора Лотаря I его дочь Эрменгарду. Таким образом в его жилах текла каролингская кровь, и его наследственные земли тоже находились в области, являвшейся колыбелью Каролингов. Его владения рассеяны были в Арденнах, Генегау, Газбенгйу, Брабанте и вдоль нижнего течения Мааса. Кроме того, он был светским аббатом богатых монастырей в Эхтернахе, Ставело-Мальмеди и св. Сервация (в Маастрихте) 1. Тысячи крестьян и сотни вассалов, живших на его землях, принадлежали к обеим национальностям страны, и он сам, которого все эти люди одинаково приветствовали как своего повелителя и который говорил на обоих языках этой страны, вряд ли мог бы с точностью сказать, был ли он по происхождению фламандцем или валлоном. И именно в этом заключалось его своеобразие: этим он резко отличался от германских герцогов того времени, от всех этих герцогов саксонских, баварских,  франконских, которые были естественными представителями соответствующих различных племенных групп. Он не был, подобно им, национальным вождем; его власть не покоилась, подобно их власти, на этнической основе;  группировавшиеся вокруг него люди отличались друг от друга своими обычаями, языком и своим физическим типом. Они не повиновались, подобно их восточным соседям, своему племенному инстинкту, который вместо того, чтобы объединить их, неизбежно разделил бы их. Этот столь действенный в других местах инстинкт был бессилен в этих областях, испытавших на себе сильное влияние церкви и Каролингов; короли слишком часто делили эти области между собой, и они едва оправились от бедствий, причиненных норманнами. К тому же Ренье не мог рассчитывать на широкие массы народа, т. к. они не пользовались здесь совершенно никаким влиянием. Одна лишь аристократия принимала участие в событиях, и эта аристократия, наполовину романская, наполовину германская, могла себе избрать лишь такого

________

Dummler, Ostfrankisches Reich, Bd. Ill S. 466.

[44]

повелителя, как Ренье Длинношеий, т. е. повелителя без определенной национальности, в котором видели только крупного феодального сеньора.

В борьбе с Цвентибольдом Ренье впервые применил ту политику, которую усвоили с тех пор его преемники в борьбе против своих германских сюзеренов.  Он вступил в союз с Францией, король которой, Карл Простоватый, был Каролингом и отнюдь не забыл притязаний своих предков. Несмотря на поддержку, оказанную ему епископами, Цвентибольд не мог устоять против коалиции своих врагов. Он умер с оружием в руках, в незначительном сражении (13 августа 900 г.), и вместе с ним навсегда исчезло то Лотарингское королевство,  которое бургундские герцоги попытались восстановить шесть веков спустя.  Впоследствии сложилась благочестивая легенда о молодом государе,  царствование которого было столь недолговечным и столь несчастным; его причислили к лику святых, и в течение долгого времени один зуб его, хранившийся в аббатстве Сюстерен, считался реликвией 1.

Гибель Цвентибольда сделала Ренье повелителем Лотарингии между Маасом и Шельдой. Не имея никаких других прав, кроме тех, которые давало ему могущество и богатство, он тем не менее пользовался здесь почти неограниченной властью, и современные ему хронисты, не зная, как его величать, называли его «missus» (государев посланец), «dux» (герцог) и «marchio»  (маркграф). Германский король Людовик-Дитя, к которому за отсутствием  потомства у Цвентибольда опять перешла Лотарингия, тщетно противопоставил ему епископов .и графа Франконского Гебгарда, получившего герцогский титул. После смерти Людовика Ренье отказался признать Конрада Франконского, и, чтобы обеспечить себе независимость от Германии 2, присягнул французскому королю Карлу Простоватому, который был тогда слишком слаб, чтобы он мог представлять какую-нибудь опасность (911 г.) 3. Карл принял на себя владение страной, но оставил ей ее независимость 4. Ренье продолжал занимать в Лотарингии первое место. Когда он умер в 915 г., в своем Мерсенском дворце, в том самом дворце, где некогда происходил раздел Лотарингии между Каролингами, его власть была так прочна, что его сын Гизельберт наследовал ему, не встретив никакого сопротивления.

Хронист Рихер оставил нам очень живой портрет Гизельберта, самый древний из сохранившихся в нидерландской истории. Он был небольшого роста, но крепкий и всегда находился в движении. Глаза его непрерывно так бегали, что никто не мог определить их цвета. Снедаемый честолюбием,

__________

1. Acta Sanctorum Boll., август, т. Ill, стр. 138.2.

 Помимо всяких политических соображений, это поведение объяснялось престижем, которым обладала в Лотарингии королевская династия, прекратившая свое существование в Германии вместе с Людовиком-Дитятей, но продолжавшая править во Франции.

3. A. Eckel, Charles le Simple, p. 97 et suiv. (Paris, 1900); Parisot, Le royaume de Lorraine, p. 576 et suiv.

4. Richer, Historiae, lib. I, c. 35.

[45]

он готов был на все для достижения своих целей. Самая беззаветная храбрость сочеталась у него, как и у многих его современников, с хитростью и вероломством. Современники подозревали его в том, что он стремился стать королем Лотарингии, и его поведение делает эти подозрения чрезвычайно правдоподобными 1.

Его интриги вскоре поссорили его с Карлом Простоватым. Для борьбы с ним он обратился за помощью к Германии, от которой в свое время отвернулся Ренье и сумел добиться признания короля Генриха Птицелова, продолжая таким образом ту политику балансирования, пример которой был дан ему его отцом.  Позднее он притворился, что хочет примириться с Карлом, но лишь для того,  чтобы предать его и принять деятельное участие в восстании, давшем корону Франции Роберту Парижскому. После смерти последнего он отказался, однако,  повиноваться его преемнику, Рудольфу Бургундскому, и снова вернулся к Генриху. Усиление германского короля не замедлило внушить ему тревогу; он сблизился с Рудольфом, но было уже слишком поздно. В 925 г. Генрих вступил в Лотарингию во главе могучей армии и заставил аристократию присягнуть себе.

925 год был одним из решающих в истории Нидерландов. Он не только положил предел длительным колебаниям Лотарингии между Францией и Германией, но и покончил с политической независимостью, которой эта страна пользовалась со времени царствования Цвентибольда и, объединив ее с Германией, окончательно установил на Шельде границу этого государства.  Отныне «Regnum Teutonicorum» простиралось до Валансьена и Камбрэ, и бронзовый орел, помещавшийся на вышке Аахенского дворца, обращен был теперь лицом к западу, в знак его покорности и признаний им сюзеренной власти Германии.

Генрих, однако, избегал разрыва с Гизельбертом. Он оставил ему титул и права герцога и выдал за него замуж свою дочь Гербергу. Умирая, он мог надеяться, что этот беспокойный человек окончательно смирился и Лотарингия умиротворена. Вначале казалось, что события оправдали эти надежды.  Гизельберт присутствовал при коронации Оттона I в Аахене, принес ему присягу на верность и исполнял обязанности камерария во время праздничного пиршества, последовавшего за церемонией. Однако он ничего не забыл из своих планов. Как только разразилось

____________

1. «Meditabatur quoque regis objectionem admodum, ас plurimum id pertractabat apud eos gui in Belgica poriores videbantur, non quidem Rotberto, sed sibi regnum affectans».  Richer, Ibid., c. 36. Согласно Лиутпранду, Antapodosis, lib. IV, с 23, приводимому Ph.  Lauer, Louis d'Outre-Mer., p. 48, n. 1 (Paris, 1900) («Он также весьма помышлял о свержении короля и успешно старался нащупать для этого почву у тех, которые считались наиболее могущественными в Бельгике, стремясь завладеть королевской властью не для Роберта, а для себя».) Эбергарт Франконский предсказал жене Гизельберта, что ее муж вскоре станет королем: «Jocundare, inquit, in gremio comitis, brevi laetatura in amplexibus regis» («Ты веселишься на груди у графа, скоро  будешь радоваться в объятиях короля»).

[46]

восстание Генриха Баварского и Эбергарда Франконского, поставившее под угрозу трон Отгона, он сразу оказался в рядах заговорщиков. Побежденный при Биртене, а затем осажденный в своем замке в Шев-ремоне, он остался непоколебимым в этой последней борьбе, где дело шло о его судьбе. Он попытался еще раз натравить друг на друга Германию и Францию и призвать на помощь Людовика IV Заморского. Сам же он двинулся по направлению к Рейну навстречу армии Отгона. Это был его последний поход. Подвергшийся неожиданно нападению около Андернаха и окруженный врагами, он пытался спастись, пустив свою лошадь вплавь по реке, но был увлечен потоком и погиб в волнах (2 октября 939 г.) 1.

IV

Между тем как Лотарингия, долгое время балансировавшая между Францией и Германией, была, наконец, прочно присоединена к этой последней державе,  судьба территории, расположенной между Шельдой и морем, сложилась совершенно иначе. Отойдя по Верденскому договору к королевству Карла Лысого, она никогда не оспаривалась у него и не пыталась отделиться от него.  Как мы видели, Верденнский договор, не принял в расчет национальности нидерландских народов. Благодаря ему Франция с самого начала Средних веков имела в лице Фландрии на своей северной границе германскую область подобно тому, как в свою очередь Германия, обладательница валлонских частей Лотарингии, имела на своей западной границе романскую область.

В то время как Лотарингия обязана была своим названием и своим территориальным единством королевству, порожденному разделами каролингской монархии, Фландрия была чисто феодальным образованием. Ее название означало первоначально приморскую область, расположенную к северу и к западу от Брюгге 2. Отсюда была родом могущественная семья,

_________

1. По поводу этой даты см. /. Depoin, La mort du due Gislebert de Lorraine в «Le Moyen Age», 1907, p. 82 и далее.

2. В IX и X вв. это слово всегда встречается во множественном числе: Flandriae, comes Flandriarum. Это форма встречается еще иногда и в XII в., например у Гальберта. В XI и XII вв. авторы отличают Flandrenses (фландрцев), в собственном смысле — от других жителей Фландрского графства. См., например, Miracula S. Ursmari. Mon. Germ. Hist. Script., т. XV с. 838: «maxime autem in Flandriis ubi cum Menapenses, Waciacenses et ipsos Flandrenses sanctus Ursmams convertisset, etc.». Add. Colbert de Breges, Histoire du meurtre de Charles le Bon, ed. H. Pirenne, p. 80 (Paris, 1891). («а более всего во Фландрии, где святой Урсмар обратил в христианство менапиев,  ваасцев и самих фландрцев...») Этимология слова «Фландрия» крайне спорна. По поводу дававшихся в старину решений его, ни одно из которых, однако, не удовлетворительно, см. L. Vanderkinder, Formation territoriale des principautes beiges, t.  I, p. 44. Сюда надо прибавить гипотезу Мюллера [S. Muller, De civitates van  Gallie. Verhan delingen der К. Akad. van Wetenschappen (Амстердам), Afd. Letterkunde, 1898, с. 17], основанную на сближении фламандцев с Catuslogi, народом, жившим, согласно Плинию (IV, 31), по соседству с менапиями. Наиболее вероятное объяснение принадлежит Веркули (/. Vercoullie, L'etymologie de Vlaming et Vlaanderen, Bullet. Acad. Classe des Lettred, 1903, p. 484 и далее, et 1906, p. 127). Оба эти слова произошли от фрисландской формы «Vlame», имеющей корнем глагол «vlieden» — «бежать». Фландрия была, таким образом, страной беглецов, и причиной этого названия послужило какое-то наводнение, которому подверглось морское побережье.

[47]

которой вследствие слабости королей и политического хаоса во Франции в IX и X вв. удалось путем смелых захватов присоединить к своим первоначальным владениям все графства, расположенные от нижнего течения Шельды до реки Канш, объединить их под своей властью и создать из них под конец одно из наиболее прочных и наиболее живучих княжеств, какие только знала Европа в Средние века 1.

Нам почти ничего не известно о раннем периоде истории Фландрии. О происхождении графства Фландрского издавна сложилось легендарное предание. Хронисты сообщают: во времена всемогущего короля Франции Карла Великого здесь находилась бесплодная земля, ничего не стоившая и покрытая болотами, и на этой земле жил преблагородный барон и назывался он Лидрис 2. Этот Лидрис,  или Лидерик, сир Гарлебекский, получил, по-видимому, в ленное владение от Карла эту занимаемую им «бесплодную землю». Его сын Энгеран, а затем его внук Одасэ (Audacer) имели, подобно ему, звание королевских лесничих (forestarii), и именно этих людей, история которых самым причудливым образом переплетена с рассказами, где фигурируют демоны и великаны, могущественная династия, созданная Балдуином Железная рука, почитала самыми ранними своими предками. В запутанном клубке этих сказаний достоверны во всяком случае самые имена. Положительно известно, что в 836 г. умер некий граф Лидерик и что Энгеран, известный своим участием в раздорах и интригах последних Каролингов, носил, подобно Одасэ, титул графа и светского аббата монастыря Сен-Пьер в Генте. Так называемые королевские лесничие были, таким образом, попросту местными властителями, являвшимися одновременно должностными лицами, крупными земельными собственниками и владельцами аббатств, вроде тех локальных династий, которые можно встретить в это же время в Лотарингии. Они стали достоянием легенды, породнившей их друг с другом и возведшей таким образом начало фландрской династии к временам Карла Великого 3.

_____________

1. Еще в 853 г. капитулярий, изданный в Сервэ, сообщает нам о существовании нескольких графов и нескольких графств во фламандской области. L. Vander[1]kindere, Le capitulaire de Servais et les origines du comte de Flandre. Bullet, de la Comm. royale. d'Hist., 5-e serie, t. VII (1897), p. 91 et suiv.

2. Kewyn de Lettenhove, Histoire et Chroniques de Flandrt, т. II, с. 1 (Брюссель, 1879).

3. Относительно королевских лесничих во Фландрии (forestarii) см. L. Vanderkindere, Le capitulaire de Servais, p. 103.

[48]

Настоящая, не легендарная история Фландрии начинается только с Балдуина I  или Балдуина Железного (Balduinis Ferreus), как его энергично именовали в наиболее ранних документах, или Балдуина Железная рука, как выражались впоследствии. Он, по-видимому, уже обладал значительным могуществом в северных областях бассейна Шельды, где он воевал с норманнами, когда внезапно смелый шаг решил его судьбу, необычайно возвысив его над всеми его окружающими. Ему удалось похитить дочь Карла Лысого и вдову англосаксонского короля Этельвольфа, Юдифь, из Санлиса, где она находилась под присмотром нескольких духовных лиц. Из-за своих интимных отношений со своим пасынком Юдифь вынуждена была незадолго до этого покинуть Англию (862 г.). Несмотря на протесты Карла, на его отказ согласиться на этот брак и угрозы, что он лишит Балдуина его ленных владений, последний и не подумал выдать свою супругу. Он сделал вид, будто хочет вступить в союз с норманнами,  и опасения, как бы он действительно не выполнил свою угрозу, заставили реймского архиепископа Гинкмара и даже самого папу вступиться в его пользу.  После долгих и тяжких переговоров достигнуто было примирение, и Карл согласился признать своего нового зятя. Последний смог благодаря этому присоединить к своим родовым владениям богатое наследие своей жены и оставить своим преемникам, наряду с ореолом их каролингского происхождения,  великолепный предлог для вмешательства во французские дела. Таким образом,  во Фландрии, как и в Лотарингии, феодальная история началась одинаковым образом: похищение принцессы королевской крови, как здесь, так и там послужило причиной возвышения только что образовавшихся династий.

Балдуин II (879—918 гг.) сумел воспользоваться блестящим положением,  доставшимся ему в наследство от его отца. Нашествия норманнов прекратились, и он мог всецело заняться расширением границ своего государства. Он,  естественно, направил свои усилия на южную область, более богатую, более населенную и более доступную, чем территории, граничившие с его землями на севере и востоке. В оправдание своих' захватов, он непрерывно вмешивался в гражданские смуты, происходившие в это время во Франции, переходя в соответствии с большей выгодой для себя то на сторону одного, то другого союзника, поддерживая то Эда против Карла Простоватого, то Карла Простоватого против Эда, неизменно преследуя своей политикой балансирования только одну цель — увеличение своего могущества и использование всегда и всякой возможности для приобретения новой добычи. Будучи кроме того неразборчивым в средствах, он не колебался в их выборе, подобно своим соседям Герберту Вермандуа или Вильгельму Нормандскому, не задумываясь, прибегал то к хитрости, то к силе. В эту эпоху, «когда рыцарский идеал не успел еще подчинить кодексу чести буйные души феодалов, убийство считалось ultima ratio  (последним доводом) хищнической политики, путем которой созданы были первые территориальные княжества. Герберт Вер-

[49]

мандуа приказал убить Рауля, брата Балдуина, а позднее сам был убит по приказу графа Фландрского 1. Религиозные соображения не могли обуздать страсти последнего к завоеваниям и его жажды мести. В 900 г.  он завлек в западню Фулька, реймского архиепископа, оспаривавшего его право на Аррас, и приказал убить его.

Балдуин II, подобно Ренье Длинношеему, был гораздо больше, чем простым графом. Возможно, что он принял уже титул маркграфа, которым продолжали пользоваться его преемники до начала XII в. 2. Он распространил свою власть почти на все земли, завоеванные франками во времена Хлогиона, т. е. на области Куртрэ, Турнэ, Артуа (в течение нескольких лет), Тернуа и Булонь, которые, хотя и сохранили своих особых графов,  но были подчинены его власти 3. Фландрия стала при нем граничить с Вермандуа и Нормандией. Ему принадлежала значительная часть морского побережья между Звином и Соммой. Со времени его царствования датируют также первые политические взаимоотношения между Фландрией и Англией: он женился на англосаксонской принцессе, дочери Альфреда Великого.

Балдуин I и Балдуин II подготовили почву, на которой со времени Арнульфа Старого развертывалась история Фландрии. Более удачливые,  чем Ренье Длинношеий и Гизельберт, они оставили после себя долговечное творение: созданное ими княжество является единственным из крупных французских феодальных владений, которое французской короне никогда не удалось поглотить.

_____________

1. A. Eckel, Charles le Simple, p. 57.

2. L. Vanderkindere, Formation territoriale des principautes beiges, t. I, p. 42 и далее.

3. L. Vanderkindere, loc. cit., p. 45 и далее.

[50]

Цитируется по изд.: Пиренн А. Средневековые города Бельгии. Книга первая. Нидерланды до XII века. СПб., 2001, с. 35-50.