Тауаитинсуйу — «Империя инков»

Выяснение генезиса инкской цивилизации, равно как и государства, упирается в целый ряд сложных вопросов, ответ на которые потребовал бы специального обширного многотомного исследования. Было бы, очевидно, ошибочным выводить цивилизацию инков непосредственно из культуры чанапата, процветавшей в районе города Куско в период с IV века до н. э. по IV век н. э. Точно так же нельзя ее истоки видеть только в предшествующей цивилизации Тиауанако, хотя наследие последней сыграло определенную роль в становлении инкского общества. Не случайно первый инка Манко Капак и его жена Мама Оклью, согласно одному из мифов, отправились на поиски места для основания города, выполняя волю некоего могущественного человека из Тиауанако 51. Однако имеются и другие мифы о первых инках, например о четырех братьях Айар, зафиксированные в различных хрониках 52. По содержанию разные мифы о первых инках настолько отличаются друг от друга, что не вызывает сомнения их зарождение, во-первых, в среде разных этносов (или относительно самостоятельных частей одного и того же этноса) и, во-вторых, в разное время. В современной перуанской исторической науке все более утверждается мысль о том, что в долине Куско на протяжении тысячелетий этнический облик ее обитателей менялся несколько раз, что она многократно становилась районом эмиграционных, иммиграционных и ремиграционных процессов 53. В то же время, если судить по данным топонимики района Куско, часть которой, несомненно, доинкского происхождения, здесь еще до появления инков уже имелись племена кечуа 54. Иными словами, инкская культура и сам инкский этнос, становление которых относится к XII—XIII векам, — это результат сложнейшего процесса взаимодействия культур различных этносов на протяжении периода, охватывающего свыше полутора тысячелетий.

Цивилизация инков — поистине панперуанская и даже общецентральноандская, и не только потому, что она охватила огромную территорию 55 Центральных Анд (все горные районы Перу, Боливии, Эквадора, а также части Чили, Аргентины и Колумбии), но и главным образом потому, что по мере своего распространения она органически включала в себя все большее количество элементов предшествующих цивилизаций и культур, создавала условия для совершенствования, развития и широчайшего распространения многих из них, содействуя, таким образом, существенному повышению их общественной значимости.

Основой хозяйственной деятельности этого государства было земледелие. Главными сельскохозяйственными культурами были кукуруза и картофель. Наряду с ними выращивались киноа (разновидность проса), тыквы, бобы, хлопок, бананы, ананасы и многие другие культуры 56. Недостаток удобных плодородных земель дополнялся строительством террас по склонам гор и сложных оросительных систем. В некоторых районах страны, в частности в Кольясуйю (ныне горная часть Боливии), значительных размеров достигло скотоводство — разведение лам и альпаки в качестве вьючных животных, а также для получения мяса и шерсти. Впрочем, содержание этих животных в меньших масштабах практиковалось почти повсеместно.

В Тауантинсуйу уже имело место отделение ремесла от земледелия и скотоводства. Более того, инки практиковали переселение в столицу, Куско, искусных ремесленников из самых различных областей своего огромного государства 57. Особенно высокого уровня достигли керамика, ткачество, обработка, металлов, красильное производство. Индейские ткачи умели выделывать различные сорта тканей — от толстых и ворсистых, типа бархата, до легких, полупрозрачных, типа газовых.

Древнекечуанские металлурги выплавляли и обрабатывали золото, серебро, медь, олово, свинец, а также некоторые сплавы, в том числе бронзу; железо они знали лишь в виде гематита. Больших успехов достигла строительная техника. Для мореплавания использовались специальные, оборудованные парусами, большие плоты грузоподъемностью до нескольких тонн. Гончарное ремесло и керамика, унаследовавшие традиции древнейших цивилизаций, отличались большим богатством форм.

Высокий уровень хозяйственной деятельности в Тауантинсуйу определял довольно значительные размеры прибавочного продукта, что обеспечило расцвет высокой цивилизации. Мощеные дороги, протянувшиеся на тысячи километров, величественные храмы, украшенные золотом, серебром и драгоценными камнями, высокий уровень искусства мумифицирования, развитая медицина, «узелковое письмо» — кипу, обеспечивающее широкий поток информации, хорошо налаженная система почтовой службы и оповещения с помощью скороходов — «часки», прекрасно поставленная статистика, четкая система воспитания и образования, скрупулезно разработанная жанрово-тематическая система поэзии и драматургии — эти и многие другие проявления материальной и духовной культуры древних кечуа свидетельствуют о том, что рабовладельческий строй инков еще далеко не исчерпал своих возможностей, а потому оставался пока прогрессивным и перспективным.

Однако рост прибавочного продукта предопределял не только расцвет культуры, но и глубину имущественного и общественного расслоения. К моменту появления на территории Тауантинсуйу европейцев оно существовало не только между отдельными индивидуумами, но и между целыми общественными группами, которые резко различались между собой в правовом и политическом отношении. Иными словами, речь идет о наличии в «империи инков» различных классов. Следует оговориться, что определение классовой структуры инкского общества осложняется тем, что, во-первых, государство Тауантинсуйу сложилось в результате покорения инками много-численных племен и ряда государственных образований Центральных Анд, причем собственно инки составили верхушку господствующего класса, и, во-вторых, тем, что в обществе инков существовали многочисленные сословно-кастовые градации; каждый класс включал в себя представителей различных сословно-кастовых групп, а люди одной и той же группы могли принадлежать к разным классам.

Основной ячейкой Тауантисуйу была община. Общины различались между собой, среди них имелись и родовые, и сельские. Однако инкское законодательство, главным образом в целях фиска, нивелировало разницу между ними, и все они рассматривались как территориально-административные единицы.

Инкское завоевание принесло с собой тяжелый гнет и эксплуатацию общин. Земля, обрабатываемая общинами, делилась на три поля: урожай с «поля инки» шел в государственные закрома и находился непосредственно в распоряжении рабовладельческого государства, урожай с «поля солнца» был собственностью многочисленного жречества; оставшаяся часть урожая с трудом покрывала потребности рядовых общинников, и, как можно судить по некоторым данным, ее размеры в ряде случаев не достигали нормы необходимого продукта. Практически общины превращались в порабощенные коллективы 58. Прогрессивный перуанский исследователь Густаво Валькарсель называет общинников «полурабами»  59, но наряду с ними в инкском государстве имелись и самые настоящие рабы — янакуны (или янаконы). Существовала особая категория рабынь-аклакуна («избранниц»). Хотя некоторые аклакуна относились к знати и предназначались исключительно для роли жриц Солнца, а также наложниц Верховного Инки и сановников, подавляющая часть «избранниц» была обречена на изнурительный труд от восхода до заката в качестве прядильщиц, ткачих, ковровщиц, прачек, уборщиц и т. п.

Неоднородной по своему составу была и другая довольно многочисленная группа населения, называемая «митмакуна», что в переводе на русский язык означает «переселенцы». Часть митмакуна были людьми из племен и местностей, пользовавшихся особым доверием инкской знати. Их переселяли во вновь завоеванные районы, наделяли землей и превращали таким образом в опору инкского господства. Такие митмакуна пользовались рядом привилегий по сравнению с основной массой общинников. Но были митмакуна и другой категории — люди из племен и местностей, недавно покоренных инками. Опасаясь выступлений против своей власти, инки разбивали покоренные племена на части и одну из частей переселяли в другую местность, отстоящую от родины порой на тысячи километров. Иногда такому насильственному переселению подвергались целые племена. Эта категория митмакуна не только не пользовалась никакими преимуществами, но даже имела меньше прав, чем рядовые общинники. Они жили под особо строгим надзором среди чужого, а часто и враждебного населения. На них особенно часто падали тяготы поборов и принудительного труда на строительстве храмов и дорог. Их часто «дарили» в качестве янакунов, впрочем, подобная судьба нередко постигала и рядовых общинников. Положение ремесленников в основном было таким же, как и общинников.

Среди господствующего класса также различалось несколько категорий. Низшим звеном правящей верхушки были кураки, т. е. местные вожди, признававшие власть инков-завоевателей. С одной стороны, опираясь на кураков, инки укрепляли свое господство, с другой — подчиняясь инкам, кураки могли рассчитывать на поддержку мощного инкского государственного аппарата в случае конфликта с основной массой общинников.

Инки, занимавшие более высокое общественное положение, нежели кураки, делились на две категории. Более низкая из них включала в себя так называемых «инков по привилегии», т. е. тех, кто в награду за свою верность собственно инкам получали право на особый прокол ушной раковины, а также право называться инками.

Вторая категория — инки по крови, по происхождению, считающие себя прямыми потомками легендарного первого инки Манко Капака и других инкских верховных правителей. Они занимали самые высокие должности в государстве: сановники, высшие военачальники, наместники областей и крупных районов, государственные инспекторы — тукуйрикуки, амауты — «мудрецы», руководители жречества и т. п.

На вершине социальной лестницы Тауантинсуйу стоял верховный правитель Сапа Инка — «Единственный Инка», обладавший всеми чертами деспота 60, сын солнца, земной бог, концентрировавший в своих руках неограниченную законодательную и исполнительную власть, бесконтрольный вершитель судеб миллионов своих подданных.

Официальная инкская историческая трациция насчитывала 12 Единственных Инков, взошедших на царство до вторжения в страну испанцев.

Особое внимание привлекает правление Куси Юпанки, более известного под именем Инка Пачакутек (усеченное от «Пачакутичек» — «тот, кто перевертывает мироздание», т. е. реформатор, преобразователь). Юношей он был удален из столицы, поскольку его отец — Инка Виракоча предназначал трон для другого своего сына. Однако к 1438 г. соперничество между племенем инков и чанками, также претендовавшими на гегемонию в районе Центральных Анд, достигло наивысшей точки. Наступление чанков на этот раз было столь мощным, что Инка Виракоча, наследный принц, двор и столичный гарнизон бежали из Куско. Как гласит традиция, юный Куси Юпанки покинул место ссылки и, взяв оружие, в одиночку решил выступить против враждебных полчищ, рассчитывая не победить, а умереть, чтобы своей кровью хоть частично искупить позор, павший на инков. Слухи о благородном и смелом решении юноши заставили многих инков одуматься. В сражение Куси Юпанки вступил уже во главе отряда воинов. И хотя силы были неравны, инки дрались с огромным мужеством, так что в течение нескольких часов чанки не могли преодолеть их сопротивление. На помощь инкам устремились отряды из различных кечуанских племен и общин. Они шли непрерывным потоком, и чанки то тут, то там обнаруживали свежие силы противника и ощущали силу их ударов. Это подорвало моральный дух чанков и предопределило их полное поражение. Так в 1438 г. история рассудила спор между чанками и инками, окончательно закрепив за последними роль гегемона в социально-экономических, политических и культурно-идеологических процессах, протекавших в области Центральных Анд.

Одновременно был решен спор Куси Юпанки и его брата из-за инкского престола. Дальнейшая деятельность этого видного представителя инкской аристократии принесла ему имя и славу Пачакутека. Дело, конечно, не только в его личных качествах; годы его правления совпали с тем периодом, когда достигнутый уровень производительных сил объективно требовал новых, более эффективных форм обеспечения политического господства верхушки общества над массой трудового населения, а также более быстрого приращения территории и новых масс населения (в целях их эксплуатации) методом завоеваний.

Видимо, Пачакутек глубоко осознал эти исторические тенденции. Годы пребывания на троне (1438—1471) он посвятил укреплению молодого рабовладельческого государства, а тем самым ликвидации прежних демократических общественных устоев либо их подчинению крепнущим рабовладельческим отношениям. Размах его планов по преобразованию общества, масштабы и решительность, с которыми они претворялись в жизнь, поистине поражают воображение. Так, был переустроен Куско, быстро и беспорядочно разросшийся город, который после разгрома чанков и присоединения новых территорий ни видом своих зданий, ни расположением улиц не отвечал званию столицы великой державы. Пачакутек собрал группу талантливых архитекторов и художников и с их помощью разработал детальный план нового города. Затем по его приказу в точно назначенный день все население города переселилось в соседние деревни и города. Старый город был полностью сметен с лица земли. Через несколько лет на этом месте был воздвигнут новый город, «столица мира», украшенная храмами, площадями и дворцами, с прямыми улицами, с четырьмя главными воротами, дававшими начало дорогам на четыре стороны света. Жители возвратились в город.

Пачакутек окончательно утвердил административное деление страны, расчленив ее на четыре «части света», а их, в свою очередь, на более мелкие единицы на основе децимальной системы, вплоть до полудесятка. В результате сложилась всепроникающая и всеохватывающая система централизации и контроля, о сложности которой свидетельствует тот факт, что на каждые 10 тыс. семей приходилось 3333 должностных лица. Именно при нем начинают укрепляться монотеистические представления, что также отражает процесс становления деспотической власти. Ряд мероприятий Пачакутека был направлен на консолидацию разнородного в этническом и лингвистическом отношении населения. Хотя и внешним, но весьма важным показателем глубины и степени преобразования общества, проведенного Пачакутеком, явился тот факт, что он дал даже новое название стране, которая стала называться Тауантинсуйу — «Четыре соединенных между собой страны света», в чем нетрудно увидеть идею универсальности, всемирности, свойственную в той или иной степени всем деспотиям.

Без большого риска ошибиться можно утверждать, что именно в годы правления Пачакутека и его сына (Инка Тупак Юпанки), правившего с 1471 по 1493 г., общинно-племенной союз кечуа, созданный и руководимый инками, превратился в типичное рабовладельческое государство, близкое по своим основным чертам к древнейшим государствам Ближнего и Среднего Востока.

Из внешнеполитических актов этого периода, помимо разгрома чанков, следует отметить покорение инками государства Чимор.

Консолидация классовых отношений, растущая рабовладельческая эксплуатация общин и других слоев трудового населения, все большая концентрация власти — процессы, присущие любой рабовладельческой деспотии, обратной стороной имели зарождение борьбы против эксплуатации и гнета, нередко выливавшейся в массовые вооруженные выступления. Одно из таких выступлений — восстание племени анти против господства инков, длившееся примерно десятилетие, — нашло отражение в народной кечуанской драме «Апу Ольянтай» 61.

Наряду с подобными движениями, носившими характер выступлений покоренных общинников и знати против инков-завоевателей, сохранились глухие упоминания о стихийных вспышках народного гнева, имевших чисто классовый характер. Так, в одной из хроник встречается упоминание о том, что общинники, занятые на строительстве крепости, взбунтовались и убили руководителя работ «капитана и принца» Инку Уркона 62.

Характеризуя государство инков как классовое эксплуататорское, как рабовладельческую деспотию, в которой имелись различные категории порабощенного населения, нельзя утверждать, что рабовладельческий уклад здесь победил окончательно. Сущность общества, возникшего в первой половине нашего тысячелетия в Центральных Андах, характеризуется тем, что наряду с рабовладельческим сосуществовал и продолжал сохранять сильные позиции первобытнообщинный уклад, хотя он и занимал уже подчиненное положение по отношению к первому 63.

Характер общественных отношений оказывал большое влияние на этнические судьбы населения Тауантинсуйу. На огромной территории при профилирующей роли цивилизации кечуа-земледельцев здесь шел процесс синтеза различных культур и складывания многочисленной древней кечуанской народности. Этот процесс имел прогрессивный характер, поскольку он был сопряжен с распространением более высокого уровня производительных сил и производственных отношений.

Тауантинсуйу — высшая точка классовых отношений и развития цивилизации доколумбовой Америки.

Цитируется по изд.: История Латинской Америки [1 том]. Доколумбова эпоха – 70-е годы XIX века. М., 1991, с. 35-41.

Примечания

51. Cieza de Leon P. de. El senorio de Incas Yupanquis у de sus grandes hechos у gobemacion // Biblioteca Peruana. Lima, 1968. T. 3. P. 33—34; Inca Garcitaso de la Vega. Gomentarios reales de los incas. Lima, 1959. T. 3. P. 99—105.

52. Inca Garcilaso de la Vega. Op. cit. P. 106—107; Montesinos D. F. de. Memorias antiguas historiales у pollticas del Peru. Cuzco, 1967. P. 5—8; Betanzos Y. de. Suma у narration de los Incas // Biblioteca peruana. T. 3. P. 210—214.

53. Perez Armendaris V. Origen del Imperio de los Incas; Mito de los Hermanos Ayar // Revista del Museo e Instituto Arqueologico. Cuzco, 1967. Jun. N 21.

54. Angles Vargas V. Historia.del Cuzco. Cuzco, 1979. P. 26—38.

55. Территория Тауантинсуйу составляла примерно 800 тыс. — I млн кв. км. См.: Fellman Velarde J. Los imperios andinos. La Paz, 1969. P. 153.

56. Garcilaso Insa de la Vega. Op. cit. T. 3. P. 120—137.

57. Historia general de los peruanos. P. 406.

58. Подробнее об этом см.: Зубрицкий Ю. А., Шаревская Б. И. Кечуа // Индейцы Америки. М., 1956. С. 196—197; Зубрицкий Ю. А. Индейский вопрос в трудах Мариатеги//Хосе Карлос Мариатеги. М., 1966. С. 175—176; Он же. Инки-кечуа. М., 1975. С. 66—69; Кузьмищев В. А. У истоков общественной мысли Перу. М., 1979. С. 350—353.

59. Valcdrcel G. Peru, mural de un pueblo. Lima, 1965. P. 189.

60. См : Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 184.

61. Ollantay. Cuzco, 1958.

62. См.: Valcdrcel G. Peru. . . P. 188—189.

63. Подробнее об общественном строе инков см.: Зубрицкий Ю. А. Инки-кечуа. С. 63—80.